Яков Исаакович Кальницкий

Биография

Кальницкий Яков Исаакович родился 23 октября 1895 в бывшем Екатеринославе в семье мелкого маклера. Надлежащего образования получить не смог, пробыл в окопах первой мировой войны более двух лет. А с февраля 1917 года с головой окунулся в водоворот революционной разрушения старого мира, формировал дружины Красной гвардии, командовал красноармейским полком в кровавой вьюге гражданской войны. Некоторое время служил в ГПУ, затем поступил на учебу в Днепропетровского металлургического института.

1924 опубликовал автобиографические заметки «От февраля до Октября». Окрыленный успехом, оставил учебу, переехал в Харьков и целиком отдался творческой работе. Перу Я. Кальницкого принадлежат книги повестей и рассказов «Всякое бывает» (1925), «В багрово кольце» (1927), «0строзубая хамса» (1928), «Сын полка» ( 1931), «Огни в Арктике» (1934), «Письмо в Америку» (1934), «Остров голубых Песцового» (1937), «Новоземельские рассказы» (1938). Последний сборник невольно стала роковой в судьбе ее автора. Так случилось, что ее экземпляр он подарил с автографом своему давнему знакомому Эдуарду Енукидзе, брату неизменного секретаря ВЦИК Авеля Енукидзе. Но когда братья Енукидзе по воле Сталина были подвергнуты репрессиям, во время обыска в квартире «ожесточенного троцкиста», младшего из них, было найдено книгу Я. Кальницкого с дарственной надписью. Для харьковских служителей сталинской Фемиды этого оказалось достаточно, чтобы обвинить ее автора в принадлежности к «антисоветской сионистской шпионской организации».
4 июня 1938 Кальницкого был арестован. А уже 18 июня его вынудили написать пространное признание в том, что он давний и заклятый сионистский шпион и ярый антисоветчик.
Как же случилось, что боевой красный командир так быстро, всего за два недели пребывания за решеткой, полностью морально сломался, обесчестил свое прошлое и будущее?
Исчерпывающий ответ на этот вопрос дал в письме Сталину сам Кальницкий. Оказывается, сразу же после ареста он был брошен на так называемую верхнюю «жаровню» – в крохотную камеру № 53, где на загаженный полу изнывали в пятидесяти-градусной жаре, в духоте и смраде, без воды и пищи восемнадцать заключенных. Уже на первом допросе следователь Паволоцкий со своими подручными основательно «ознакомил» бывшего героя гражданской войны с методами «обработки» непокорных. И на прощание посоветовал полусознательному писателю: «Если бы мы хотели тебя уничтожить, то расстреляли бы без лишних разговоров, но нам нужно, чтобы ты раскаялся, сложил оружие. Колись, что ты сионистский шпик, и будешь жить, дышать, может, и писать. .. »
Ночью перед 18 июня Кальницкий принял роковое решение. А утром попросил у надзирателя карандаш и бумагу чтобы написать «чистосердечное признание».
В благодарность Паволоцкий распорядился перевести податливого заключенного с «жаровни» в другую камеру и не мучил, как других, ночными допросами. А сам занялся поиском Шабсая Цви, раввина из Палестины, который, по свидетельству Кальницкого, нелегально приезжал в Харьков. И сбегали недели, проходили месяцы, а последствия были нулевые, пока один из столичных «шерлокхолмсов» не узнал о загадочном рабе Шабсаи Цви средневекового еврейского Саббатай Цеви, который в 1666 году провозгласил себя наместником Бога на земле и обещал вернуть всех евреев из изгнания в землю обетованную и соединить их с христианами в единой вере.
Эту загадку полностью подтвердил и вызванный 3 сентября на допрос Кальницкий. Он категорически отказался от своих предыдущих показаний, заявив, что всю эту чушь с Раввином Шабсаем придумал «в состоянии тяжелой моральной и физической депрессии, под влиянием камеры и под давлением следствия». И далее: «Я скорее дам себя убить на допросах, чем поддерживать лживую версию». Хватит следователь незамедлительно сфабриковал показания давно стертого на населяющие «ГУЛАГ пыль бывшего министра в еврейских делах при Петлюре Пинсуха Красного, якобы Красный свое время лично завербовал Кальницкого в антисоветскую сионистичну террористическую организацию и поручил проводить среди писателей разлагающую агитацию. А чтобы это свидетельство было подкреплено хоть каким доказательством, потребовал от руководства Харьковской организации Союза писателей характеристику Кальницкого, и получил за подписью И. Плахтина, Л. Юхвида и Ю. Смолича такой документ:
«За время пребывания в Харьковской организации писателей член СП Кальницкий Я. И. неоднократно на собраниях, а также в частных беседах выражал политическое недовольства, а порой и откровенно антисоветские выпады … Часто в своих речах говорил:» Предположим, что фашисты победят нас … «Таким образом создавая пораженческие настроения и объективно утверждая убеждению о возможности и неотвратимость военной интервенции против СССР … На собрании Кальницкого неоднократно предупреждали и критиковали подобные его выпады … Когда парторганизация с активом писателей разоблачала врага народа Галушку Д. А., Кальницкий активно выступал в защиту Галушки. В борьбе нашей организации с врагами народа никакого участия не принимал, наоборот, как это показывает пример с Галушкой, или защищал их, или стоял в стороне … Задолго до ареста Енукидзе Кальницкий имел с ним тесное общения: бывал у него на квартире, дарил ему свои книги, пользовался автомашиной и постоянно расхваливал Енукидзе. Во время судебного процесса над Троцкист-Зиновьевской бандой Кальницкий скрыл от организации факт своих связей с вышеизложенным врагом народа, не помог своевременно разоблачить врага народа … »
Кроме этого общественного доноса, Паволоцкий приобщил к делу показания «объективного» свидетеля, которого нашел в лице прозаика-фантаста В. Владко, который 9 марта 1939 так охарактеризовал своего вчерашнего коллегу:
«На протяжении всего своего пребывания в СП Кальницкий маскировался под советского гражданина и патриота, носителя революционных заслуг … Под этой маской он умело и подло скрывал свое истинное лицо врага. То, что мы считали его» глупостью «,» срывами «, в действительности было искусным проявлением враждебной тактики, направленной на то, чтобы исподтишка, незаметно вредить, вести незаметную с первого взгляда, а потому особенно вредную антисоветскую, антипартийную агитацию … Я считаю, что Кальницкий является одним из самый умелый замаскированных врагов, что и помогло ему так долго держаться неразоблаченные «.
13 марта 1939 Кальницкому предъявлено обвинительное заключение о том, что он принадлежит к «антисоветской сионистичнои террористической организации, в которую был завербован министром в еврейских делах при Петлюре Красным».
Однако Кальницкий виновным себя не признал и продолжал посылать жалобы на имя Берии, Ворошилова, Корнейчука, Папанина, Вышинского, Сталина. Все же 29 октября 1939 особое совещание при НКВД вынесла приговор (протокол № 38): заточить Кальницкого Я. И. в три года в исправительно-трудовой лагерь.
Наказание он отбывал в Онегтаби на ст. Пукса Северной железной дороги. Несмотря на все ходатайства его и родных, решение Особого совещания так и не были пересмотрены. Он полностью отсидел срок заключения и вернулся в Харьков за неделю до начала Великой Отечественной войны. Однако пера в руки больше никогда не взял и не писал ни книг, ни дарственных надписей на них.
Умер в забвении и нужде в феврале 1949 года.
взято с сайта http://stalin-up.ru




Сортировать по: Показывать:
Вне серий
X